Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Gogolevsky

Стильные люди у самолета. 1926 год.

На снимке - группа участников съемки фильма "Старое и новое" (он же - "Генеральная линия") реж. Сергея Эйзенштейна и Григория Александрова. Архитектор Андрей Буров в этом фильме стал автором декораций первого и, вероятно, единственного в мире коровника в стиле конструктивизм.

burov_u_samoleta_small

Справа налево: 2-й - А.К.Буров (стоит в гетрах, подогнув ногу), 3-й - С.М.Эйзенштейн, 5-й - Э.К.Тиссэ (оператор фильма), вверху - Г.В.Александров.

По сюжету "Старое и новое" - агитационный фильм-эпопея. Безлошадная крестьянка Марфа Лапкина вместе с участковым агрономом и бедняками организовывает в деревне молочную артель. Однако местные кулаки активно сопротивляются коллективизации. И не все бедняки понимают смысл товарищества и объединения нищих. На помощь деревне приходят рабочие-шефы, которые помогают артели получить первый трактор. В финале картины десятки тракторов пашут артельную землю, за рулем одного из них - Марфа Лапкина.
Collapse )
Gogolevsky

Немного брутального мадридского бетона

Вернувшись из Мадрида, к стыду своему должен признать, что поразил меня вовсе не фламенко, не хамон и даже не Прадо, а совершенно экстремальный испанский органицизм вдали от исторического центра, на шумном шоссе в аэропорт - Авенида де Америка. Пришлось ехать на метро и топать пешком, но оно того стоило!

Шедевр архитектора Саенца де Ойза под названием "Белые Башни" (Torres Blancas) строился 8 лет - с 1961 по 68 год. И за это время успел претерпеть существенные изменения: начинавшийся как вполне корбюзианская постройка из двух башен жилой комплекс вырос в величественное дерево из бетона с полным соответствием целого и деталей. Башни уже давно не белые, но тем более сильное впечатление они оставляют.

Между прочим, действие последнего фильма Джима Джармуша "The Limits of Control" (2009) происходит как раз в этом невероятном доме.

PB220449

Collapse )

UPD:
Collapse )
Starr_Melnikov_cover

В.Ш. в гостях у К.М.

Редкий снимок, позаимствован у [info]phil_pokrovskyЭтому гостю дома в Кривоарбатском повезло больше, чем Виктору Некрасову (см. пост через один от этого).

мельников_шукшин_phil_pokrovsky
197?. Обоим собеседникам жить и творить осталось совсем немного.

А первоисточник фотографии -
записки Анатолия Заболоцкого, оператора Шукшина. Вот что он пишет:

"Несколько слов о Константине Степановиче Мельникове. Еще в Минске московский режиссер предложил мне снять для него материал о забытом у нас, но почитаемом на Западе архитекторе; для знакомства он привел меня в Кривоарбатский переулок к Константину Степановичу. Когда уходили, хозяин попридержал меня на лестнице и попросил зайти к нему завтра утром. При встрече Константин Степанович объявил: "Мил человек, я тебе сразу скажу. Снимай обо мне ты. Я твоему режиссеру не доверяю чисто по-человечески. Хочу исповедально поговорить перед камерой, у меня и рукопись "Архитектура моей жизни". Никто не берется ее печатать. А режиссер - другой человек. Берись".

Ни моя защита режиссера, ни объяснения, что я только оператор и мне не скоро доверят фильм, Константина Степановича не убедили. Шли годы, а съемок провести я не сумел. Константин Степанович при моем появлении в доме с добродушной жалостью говорил: "Шагомер ты наш, Шагомер". Рукопись и сегодня лежит в Кривоарбатском переулке у его сына Виктора Константиновича. Вот цитата из нее, которая мне запомнилась: "Беспутство - дар русской стихии творить бесценное".

Приступив к работе по "Разину", я рассказал об этом Василию Макаровичу, и почти сразу вместе с ним мы появились у Константина Степановича. Конструктивистов, к которым причисляли Мельникова, Шукшин не принимал, как и большинство людей, считал Мельникова уже давно в прошлом. Встретившись с Константином Степановичем, которому было уже за восемьдесят, Шукшин увидел перед собой матерого крестьянина, сохранившего ясную память и скопленные знания. Они пламенно проговорили несколько часов, пока супруга не попросила пощады. Прощались друзьями. Макарыч радовался: "Вот о ком я напишу воспоминания!"

Потом он еще раз сказал об этом намерении - вот при каких обстоятельствах. Принес из редакции журнала "Наш современник" (в члены редколлегии которого с недавних пор был включен) рукопись В. Распутина "Живи и помни", дал ее мне прочесть, сам уезжал на съемки. Передавая ему рукопись, на обычное его: "Ну как?" - говорю: "Вася, крепкая вещь, вот фильм-то тебе сделать! Читай, не оторвешься". "Некогда читать, буду рекомендовать к печати. Надо писать свое. Вот стукнет шестьдесят, ослабнет напор, буду читать рукописи. Разве мне неохота? Начну писать воспоминания. О Ромме напишу всю правду. О Мельникове - я о нем скучаю, хоть и виделся однажды.

После посещения дома в Кривоарбатском переулке решили действовать так. Актерские пробы по "Разину" будем проводить не в павильоне, а в доме Мельникова, а поскольку большинство исполнителей ясны Шукшину, снимем на фото с вариантами фима и костюмов, а пленку, положенную на пробы, изведем для съемки. Материал весь подготовить и отложить... подробно снять похороны Константина Степановича. Если мы уйдем раньше - снимут после нас, однако название фильма пусть останется - "Загубленное дарование". Жизнь раскидала нас, но замысел подобный реализован в кино при освещении судьбы Алексея Федоровича Лосева на Ленинградской студии документальных фильмов."